Kaputmaher (kaputmaher) wrote,
Kaputmaher
kaputmaher

Categories:

ЧАЭС: Летаргия.Часть первая (фоторепортаж)


(Опубликовано на TUT.by и на Naviny.by).

Прошли времена, когда журналист перед посещением ЧАЭС подписывал бумагу о добровольном согласии на риск пребывания в зоне отчуждения. Сейчас доза радиоактивного облучения, полученная во время однодневного пребывания в зоне, сопоставима с дозой, получаемой в самолете, летящем в Турцию, или с двумя днями жизни в любом «чистом» месте. Однако определенные меры предосторожности соблюдать все-таки необходимо, поскольку в Зоне есть пятна с очень высоким фоном.
Я отправился по маршруту Чернигов–Славутич–ЧАЭС–Припять, чтобы рассказать об умирающей Чернобыльской атомной электростанции и показать вечный сон покинутого города Припять.




Из Чернигова в Славутич ходит рейсовый автобус с оптимистическим названием, читаемым одинаково колоритно и правдиво, как на английском, так и на русском языке.




Город Припять, где жили работники станции, был отселен на следующий день после катастрофы. А еще через два года в 50 км от ЧАЭС в лесу для атомщиков построили город Славутич, в котором сейчас проживают 25 тыс. человек.




Кварталы города возводили строители восьми советских республик. И представители каждой из них строили здания в своих национальных традициях. В Ереванском квартале, например, во дворе и на лоджиях домов есть мангалы.




Все стройматериалы привозили с собой, даже крышки люков аутентичны.




Кварталы состоят не только из многоквартирных домов, но и из коттеджных. Рядом Тбилисский, Ереванский и Бакинский квартал. Строили вместе, а через пару лет Aрмeния и Aзeрбaйджaн уже воевали...




Славутич — самый молодой город Украины. На улицах много детворы и мамаш с колясками.




Ощущается забота о детях. В городе много спортивных секций, кружков и детский сад, признанный несколько лет назад лучшим в стране.




Тут все рядом: больница, налоговая, АЭС, прокурор и Бог...




...а также память о подвиге пожарных и работников станции, которые в первые часы и дни после катастрофы ценой своей жизни ликвидировали атомный кошмар, не допустив еще большей трагедии.




Радиационный фон в Славутиче нормальный даже по белорусским меркам: 15 микрорентген в час.




Перед закрытием ЧАЭС 15 декабря 2000 года здесь работали 9 тысяч человек. Сейчас – около 3 тысяч. Каждый день на ЧАЭС и обратно отправляются электрички, доставляющие работников к месту назначения.




В «корпоративной маршрутке» у всех есть облюбованные места и своя компания. Чужих замечают сразу, рассказывают им местные новости и советуют взять удачный ракурс для фотографии из окна поезда.




Мимо проносится красивейший Полесский пейзаж. О трагедии 1986-го напоминают лишь оборванные провода и остовы заброшенных домов. Поезда по пути на станцию дважды пересекают госграницу Беларуси. Это ближе, чем делать крюк по украинской территории, к тому же таможенные процедуры по договоренности отсутствуют.




– Смотрите, лоси! – по вагону раздается одобрительный гул. – Значит, скоро дадут зарплату. Мое недоумение рассеивают, объяснив, что с трудных времен на станции есть примета: если видишь в зоне по пути на работу животных, которые стоят спиной к электричке, зарплату выдадут на следующей неделе или частично. Если зверей большое стадо или они стоят головой к поезду – выдадут сразу всё. Иногда животные не встречались по два месяца...




В окне видны недостроенные 5-й и 6-й энергоблоки ЧАЭС. Значит, за созерцанием Полесского пейзажа пролетел час и скоро конечная станция, она же единственная на маршруте.




Перрон электропоезда наглухо изолирован, выход один – через КПП.




На промышленной площадке Чернобыльской атомной электростанции оживленно. Ведутся работы по созданию нового саркофага «Арка», специалисты колдуют над инфраструктурой для выведения блоков из эксплуатации. Построена промышленно-отопительная котельная и промышленный комплекс по обращению с твердыми радиоактивными отходами, возводится хранилище отработанного ядерного топлива (ХОЯТ-2) и завод по переработке жидких радиоактивных отходов. Все эти объекты создаются с привлечением международного финансирования.




Дороги тут моют несколько раз в день. Радиационный фон на промплощадке ЧАЭС обычно в пределах 40–60 микрорентген в час или 0,4–0,6 микрозиверт в час.




Прохожу живописный пруд-охладитель — один из наибольших в Европе искусственных водоемов. Основное его назначение – охлаждение воды реакторов атомной электростанции. На берегу пруда ночью 26 апреля 1986 года ловили рыбу и наблюдали за пожаром на станции рыбаки. Большинство из них после взрыва не ушли домой, а наутро их тела были черными от ядерного загара. Спустя недели многих не стало. Теперь же рыбу тут не ловят, она сама кого хочешь словит: несколькометровые сомы в один присест заглатывают батон. Рыба достигает таких размеров не от радиации, а скорее от отсутствия рыбаков.




В утренней дымке скрываются переплетения проводов. Теперь станция играет важную роль в транзите электроэнергии.




Подхожу к административно-бытовому корпусу. На закрытой станции кипит жизнь. Ведь АЭС – не тот объект, на который можно повесить замок и уйти. Необходимо извлечь из реакторов ядерное топливо, перерабатывать жидкие и твердые радиоактивные отходы, на что требуются десятки лет. И это путь любой атомной станции, выводимой из эксплуатации. О Чернобыльской же вообще разговор отдельный – она требует постоянного присутствия людей.




Зловещее «лего» макета станции.




Перед входом в зону санитарного режима переодеваюсь во все белое. Потенциально опасную зону станции от внешнего мира отделяет лавочка с надписью «Зняти взуття» («Снять обувь») и система безопасности. За кодовыми дверями открывается вид на «золотой коридор». Название свое он получил из-за цвета облицовочных панелей из анодированного алюминия. Коридор тянется через всю станцию — более километра, и упирается в саркофаг. Иду на блочный щит управления первого энергоблока АЭС (БЩУ-1). Он практически идентичен остальным.




Отсюда управлялся реактор первого энергоблока. Поскольку все реакторы остановлены, большинство приборов бездействует.




За состоянием безопасности следит начальник смены очереди АС Салават ГИСМАТУЛИН. Он рассказывает мне о своей «вотчине»: «На ЧАЭС я с 1989 года. Работал инженером управления турбинами на БЩУ-3, и моими руками 6 декабря 2000 года была остановлена последняя работающая турбина нашей станции. Больше ее не запускали, только подняли реактор на минимальный уровень мощности для «торжественной» остановки третьего энергоблока, транслируемой в прямом эфире на весь мир, в 2000 году».




«На мониторе виден «пятак» реактора, из-за дефицита финансирования еще не все топливо выгружено. Даже до вывода из эксплуатации последнего блока бывало, что люди приходили на работу, стояли у пульта реактора, управляли турбинами, а зарплату не получали месяцами. Сейчас мы внимательно следим за подготовкой к строительству белорусской атомной станции. Говорят, у директора ЧАЭС уже лежит 300 заявлений с просьбой перевести на белорусскую АЭС. Я думаю, что наиболее правильно приглашать готовых высококвалифицированных специалистов».




«Вот ключ АЗ-5, аналогичный повернули на 4-м энергоблоке в 1986, тогда все и взорвалось. О причинах чернобыльской аварии люди уже устали говорить. Но до сих пор нет однозначной версии случившегося. Из наиболее вероятных выделяют две: технологическое несовершенство реактора и безответственное поведение людей, которые в тот момент принимали производственные решения».




Возвращаюсь по «золотому коридору», прохожу дозиметрический контроль. Чисто. В раздевалке снимаю халат, «взуття», переступаю через лавочку и надеваю цивильную обувь. Пару минут на автобусе и я у легендарного объекта «Укрытие», или иначе саркофага 4-го энергоблока. Строительство «Укрытия» обошлось в миллионы долларов, но самая большая цена – человеческие жизни. В работе принимало участие более 90 тысяч человек. Конструкции саркофага установлены в 1986 году дистанционно и без сварочных работ, лежат под собственным весом. Их основанием послужили неразрушенные конструкции блока. Люди работали в первые дни после аварии по нескольку минут в день, настолько шокирующими были радиоактивные поля. Дозиметрическое оборудование зашкаливало.




В 250 метрах от саркофага, в смотровом павильоне объекта «Укрытие» уровень гамма-излучения составляет 200 мкР/ч, снаружи 700 мкР/ч. Макет в павильоне показывает 4-й энергоблок ЧАЭС в разрезе. Видна крышка реактора, весом почти 3000 тонн, которую взрывом подбросило на десятки метров. Малюсенькие картонные человечки на макете стоят в тех местах, куда позднее заходили люди и устанавливали датчики контроля состояния разрешенного ядерного реактора и прочее оборудование.




Был определен примерный срок эксплуатации саркофага – не более 30 лет. Но всегда существовала опасность локального обрушения. Именно поэтому в 2004–2008-м был осуществлен глобальный проект стабилизации объекта «Укрытие», устранивший вероятность обрушения. Но это лишь первые шаги к созданию нового конфайнмента «Арки» – укрытия, которое будет установлено над существующим и должно прослужить не менее 100 лет. Новая защитная оболочка необходима, так как только часть конструкций саркофага можно стабилизировать на срок до 15 лет. А под защитой «Арки» будут проводиться дальнейшие работы по устранению опасности разрушения объекта «Укрытие», что возможно только путем демонтажа опасных конструкций. К тому же «Арка» должна обеспечить защиту от радиоактивных выбросов, которые будут образовываться при извлечении радиоактивных и топливосодержащих материалов из разрушенного реактора. Топливосодержащие массы находятся сейчас внутри ОУ, и их объем оценивается в 200 тонн. Под воздействием влаги они разрушаются и превращаются в смертоносную высокорадиоактивную пыль.




Работы по проектировке и строительству «Арки» ведет французский консорциум «Novarka». По задумке проектантов, конфайнмент будет собираться на расстоянии 180 м от ОУ. Это позволит существенно снизить уровни облучения персонала, задействованного на строительстве. После завершения сборки «Арка» будет надвинута на существующий саркофаг. При подготовке основания фундамента направляющих «Арки» и стройплощадки снимаются несколько метров грунта вперемешку с бетонными плитами, зараженной техникой и прочим «добром», закопанным в 1986-м... Мимо пробежал муравей, он строит свое укрытие. Не пугайтесь, это всего лишь макросъемка.


* * *

Чернобыльская атомная электростанция десять лет не вырабатывает энергию, а лишь ее потребляет. Станция находится в летаргическом сне и всем ясно, что через многие десятилетия реанимационных процедур наступит ее окончательная смерть.
Теперь я отправлюсь в СССР, в город Припять, где почти четверть века назад остановилось время...

[В Припять]

Tags: абандон, заметки, история, ссср, фотографирую
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments